Стихотворения
А. О[ДОЕВСКОМУ]
Я дружбу пел... когда струнам касался,
Твой гений над главой моей парил,
В стихах моих, в душе тебя любил,
И призывал, и о тебе терзался!..
О мой Творец! Едва расцветший век
Ужели ты безжалостно пресек?
Допустишь ли, чтобы его могила
Живого от любви моей сокрыла?..
РОМАНС
Ах! точно ль никогда ей в персях безмятежных
Желанье тайное не волновало кровь?
Еще не сведала тоски, томлений нежных?
Еще не знает про любовь?
Ах! точно ли никто, счастливец, не сыскался,
Ей друг? по сердцу ей? который бы сгорал
В объятиях ее? в них негой упивался,
Роскошствовал и обмирал?..
Нет! Нет! Куда влекусь неробкими мечтами?
Тот друг, тот избранный; он где-нибудь, он есть,
Любви волшебство! рай! восторги! трепет! - Вами,
Нет,- не моей душе процвесть.
ДАВИД
Неславен в братиях измлада,
Юнейший у отца я был,
Пастух родительского стада;
И се! внезапно богу сил
Орган мои создали руки,
Псалтырь устроили персты.
О, кто до горней высоты
Ко господу воскрилит звуки?..
Услышал сам господь-творец,
Шлет ангела; и светлозрачный
С высот летит на долы злачны,
Взял от родительских овец,
Елеем благости небесной
Меня помазал.
Что ж сии
Велики братия мои?
Кичливы крепостью телесной!
Но в них дух божий, бога сил,
Господень дух не препочил.
Иноплеменнику не с ними,
Далече страх я изгоня,
Во сретенье исшел: меня
Он проклял идолми своими;
Но я мечом над ним взыграл,
Сразил его и обезглавил,
И стыд отечества отъял,
Сынов Израиля прославил.
1823 или 1824
ДОМОВОЙ
Детушки матушке жаловались,
Спать ложиться закаивались.
Больно тревожит нас дед-непосед,
Зла творит много и множество бед,
Ступней топочет, столами ворочит,
Душит, навалится, щиплет, щекочет.
НАДПИСЬ
К портретам сочинителя Михайлы Дмитриева
и переводчика Писарева
И сочиняют - врут, и переводят - врут!
Зачем же врете вы, о дети? Детям прут!
Шалите рифмами, нанизывайте стопы,
Уж так и быть,- но вы ругаться удальцы!
Студенческая кровь! Казенные бойцы!
Холопы "Вестника Европы"!
Первая половина 1824
[ЭПИТАФИИ ДОКТОРУ КАСКАЛЬДИ]
1
Из стран Италии - отчизны
Рок неведомый сюда его привел.
Скиталец, здесь искал он лучшей жизни...
Далеко от своих смерть близкую обрел!
2
Брыкнула лошадь вдруг, скользнула и упала,-
И доктора Кастальдия не стало!..
Апрель - май 1820
Как распложаются журнальные побранки!
Гласит предание, что Фауст ворожил
Над банкой, полною волшебных, чудных сил -
И вылез черт из банки;
И будто Фаусту вложил
Он первый умысел развратный -
Создать станок книгопечатный.
С тех пор, о мокрые тряпичные листы,
Вы полем сделались журналам для их браней,
Их мыслей нищеты, их скудости познаний.
Уж наложил на вас школярные персты
Михайло Дмитриев с друзьями;
Переплетясь они хвостами,
То в прозе жилятся над вами,
То усыряют вас водяными стихами.
Первая половина 1824
Как распложаются журнальные побранки!
Гласит предание, что Фауст ворожил
Над банкой, полною волшебных, чудных сил -
И вылез черт из банки;
И будто Фаусту вложил
Он первый умысел развратный -
Создать станок книгопечатный.
С тех пор, о мокрые тряпичные листы,
Вы полем сделались журналам для их браней,
Их мыслей нищеты, их скудости познаний.
Уж наложил на вас школярные персты
Михайло Дмитриев с друзьями;
Переплетясь они хвостами,
То в прозе жилятся над вами,
То усыряют вас водяными стихами.
Первая половина 1824
Крылами порхая, стрелами звеня,
Любовь вопрошала кого-то:
Ах! есть ли что легче на свете меня?
Решите задачу Эрота.
Любовь и любовь, решу я как раз,
Сама себя легче бывает подчас.
Есть песня такая:
Легко себе друга сыскала Аглая
И легче того
Забыла его.
Конец 1823 или 1824
ЛУБОЧНЫЙ ТЕАТР
Comptable de l'ennui, dont sa muse m'assomme,
Pourquoi s'est-il nomme, s'il ne veut qu'on le nomme?
Gilbert
Эй! Господа!
Сюда! сюда!
Для деловых людей и праздных
Есть тьма у нас оказий разных:
Есть дикий человек, безрукая мадам!
Взойдите к нам!
Добро пожаловать, кто барин тороватый,
Извольте видеть - вот
Рогатый, нерогатый
И всякий скот:
Вот господин Загоскин,
Вот весь его причет:
Княгини и
Княжны,
Князь Фольгин и
Князь Блесткин;
Они хоть не смешны, да сам зато уж он
Куда смешон!-
Водиться с ним, ей-богу! праздник.
Вот вам его Проказник;
Спроказил он неловко: раз упал
Да и не встал.
Но автор таковым примером
Не научен - грешит перед партером,
Проказит до сих пор.
Что видит и что слышит,
Он обо всем исправно вздор
И говорит и пишет.
Вот Богатонов вам: особенно он мил,
Богат чужим добром - все крадет, что находит,
С Транжирина кафтан стащил,
Да в нем и ходит.
А светский тон
Не только он -
И вся его беседа
Переняли у буйного соседа.
Что ж вы?.. Неужто по домам?
Уж надоело вам?
И кстати ль?
Вот вам Загоскин-Наблюдатель;
Вот Сын Отечества, с ним вечный состязатель;
Один напишет вздор,
Другой на то разбор;
А разобрать труднее,
Кто из двоих глупее.
Что вы смеетесь, господа?
Писцу насмешка не беда.
Он знает многое смешное за собою,
Да уж давно махнул рукою.
Махнул пером - отдал сыграть,
А вы, пожалуй, рассуждайте!
Махнул пером - отдал в печать,
А вы читайте!
* Беря в расчет скуку, которую меня убивает его муза, спрашивается, зачем он назвал себя, если не хочет быть названным? Жильбер (франц.).- Ред.
16 октября 1817
ПРОСТИ, ОТЕЧЕСТВО!
Не наслажденье жизни цель,
Не утешенье наша жизнь.
О, не обманывайся, сердце!
О, призраки, не увлекайте!-
Нас цепь угрюмых должностей
Опутывает неразрывно.
Когда же в уголок проник
Свет счастья на единый миг,
Как неожиданно! как дивно!
Мы молоды и верим в рай,-
И гонимся и вслед и вдаль
За слабо брезжущим виденьем.
Постойте!.. Нет его! угасло!-
Обмануты, утомлены...
И что ж с тех пор?- Мы мудры стали,
Ногой отмерили пять стоп,
Соорудили темный гроб
И в нем живых себя заклали.
Премудрость! вот урок ее:
Чужих законов несть ярмо,
Свободу схоронить в могилу,
И веру в собственную силу,
В отвагу, дружбу, честь, любовь!!!
Займемся болью стародавной,
Как люди весело шли в бой,
Когда пленяло их собой
Что так обманчиво и славно!
|
