Бог с вами, остаюсь опять с моей загадкой. А. Грибоедов
Александр Сергеевич Грибоедов вошел в русскую литературу как автор одного произведения, но оно поистине гениально. Комедия “Горе от ума” разлетелась на крылатые фразы, четверостишья, выражения, еще не успев стать общеизвестной. Это ли не истинное признание. Мы часто говорим: “А судьи кто?”, “Чуть свет уж на ногах! И я у ваших ног”, “Ужасный век!”, “Друг, нельзя ли для прогулок подальше выбрать закоулок”, не задумываясь, что это фразы из гениальной комедии “Горе от ума”. Грибоедов не только точно и правдиво изобразил характеры героев первой четверти XIX века, но и подарил прекрасный кладезь мудрости, искрометного юмора, из которого мы черпаем более ста лет сокровища, а он все не истощается. Не менее гениально создана картина жизни московского барства. В образе Павла Афанасьевича Фамусова мы видим типичного московского барина. Он богат, самовлюблен, вполне доволен жизнью, где все подчинено ему, установленному им порядку. Так иллюзорно мыслит Фамусов. Павел Афанасьевич хлопочет день целый. По его словам:
“Ло должности, по службе хлопотня. Тот пристает, другой, всем дело до меня!”
Фамусов возмущен нравами, когда молодежь пытается учить старших, вмешиваться в жизнь:
“Ужасный век! Не знаешь что начать! Все умудрились не по летам! А пуще дочери, да сами добряки”.
Он видит причину этому в чрезмерной свободе нравов и распространении образованности. Иностранцы заводят свои беспорядки, и Павел Афанасьевич громко протестует:
“А все Кузнецкий мост, и вечные французы, Оттуда моды к нам, и авторы, и музы: Губители карманов и сердец! Когда избавит нас творец От шляпок их! чепцов и шпилек! И булавок, И книжных и бисквитных лавок!”
Фамусов приверженец старинного образа жизни, он постоянно вспоминает “золотой век” Екатерины, когда патриархальность защищала права главы семьи. В беседах с дочерью, гостями, многочисленными домочадцами Павел Афанасьевич высказывает свои взгляды на брак:
“Ах, матушка, не довершай удара! Кто беден, тот тебе не пара”,—
говорит он Софье. Это глубокое убеждение самого Фамусова. На отношение к делу он смотрит более чем легкомысленно:
“А у меня, что дело, что не дело. Обычай мой такой: Подписано, так с плеч долой”.
Павел Афанасьевич считает себя вправе всех учить, всем давать наставления. Он богат, а значит считает себя хозяином жизни, дающим приют, работу, способ существовать многочисленным людишкам. Он их презирает, уважая только вышестоящих, завидуя умению некоторых возвыситься, мгновенно разбогатеть. Причем способы его не смущают, все хорошо для достижения “высокой цели”, считает Павел Афанасьевич. Его идеалом является Максим Петрович:
“В чины выводит кто и пенсии дает!”
а также полковник Скалозуб:
“Известный человек, солидный, и знаков тьму отличья нахватал; не по летам и чин завидный”.
В этом обществе ценятся не душевные качества человека, о них просто никто не думает, а толстый кошелек, возможность приблизиться к “кормушке”, обойдя более нерасторопных или менее удачливых. Патриотизм, чувство долга, желание служить делу, а не людям кажутся в этом обществе мыслями опасными, безумными, способными раскачать и разрушить устои этого общества. Поэтому все члены фамусовского круга объединяются против Чацкого. Они видят в нем символ нового времени, перемен, которые сметут устоявшийся и устраивающий их “беспорядок”, лишат этих людей источников дохода. Фамусовское окружение сплетничает и злословит друг о друге, подсмеивается над окружающими, но оно удивительно единодушно объединяется против Чацкого, видя в нем главное зло — разрушителя устоев и канонов этого общества. Оно так же боится Александра Андреевича, как и ненавидит. Комедия актуальна и в наши дни. Борьба нового со старым есть закон жизни, и пока существует эта борьба, жизнь будет двигаться вперед, трудно, болезненно, преодолевая препятствия. Комедия зовет смелых и сильных вперед, в будущее, отметая со своего пути все старое, отжившее, косное.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... (Иствик в течение десяти лет то приходил в упадок, то становился модным городом.) Люди то приезжали в город, то уезжали. Сама Мардж, ярко накрашенная, предприимчивая женщина, если и была ведьмой, то несколько другого плана, чем Джейн, Александра и Сьюки. Ее муж, низенький суетливый Гомер Перли, подстригал живую изгородь из форзиции очень коротко, и их изгородь всегда отличалась от прочих. - Бумаги оформили в Провиденсе, - объяснила Джейн, и снова слух Александры резанул свистящий звук в конце слова. "А руки у него волосатые", - задумалась Александра. Как в тумане, она различала дверцу деревянного кухонного шкафчика, всю в пятнах и царапинах, ее не раз уже перекрашивали. Александре было ведомо, какая необузданная страсть, как в термоядерном реакторе, может скрываться под внешней невозмутимостью. Словно в магическом хрустальном шаре увидела она, что узнает и полюбит этого человека и что из этого не выйдет ничего хорошего. - Разве у него нет имени? - спросила она. - Глупее и не придумаешь. Мардж сказала Сьюки, как его зовут, а Сьюки мне, но у меня оно сразу же вылетело из головы. Что-то там такое с "ван" или "фон" или "де". - Шикарно, - отвечала Александра, уже что-то прикидывая в уме, усаживаясь поудобнее и ничего не имея против посягательств на нее лично. Высокий темноволосый европеец, изгнанный из родового гнезда и всеми проклятый, вынужден скитаться по свету... - Когда же он приезжает? - Вроде сказал, что скоро. Может, уже приехал! - встрепенулась Джейн. Александра представила свою собеседницу: на узком, словно сжатом с боков, лице крутыми дугами поднимаются чересчур широкие брови над встревоженными темными глазами, вблизи эти карие глаза кажутся светлее. Если Александра была крупной женщиной и поэтому всегда старалась сжаться и сделаться незаметнее, чтобы лучше выглядеть, во всем полагалась на судьбу и, в сущности, была довольно ленива и хладнокровна, то Джейн была маленькая, темпераментная, вся как натянутая струна. А Сьюки Ружмонт целый день проводила в центре города, собирая новости и с улыбкой кивая направо и налево, - быстрая, целеустремленная...
