Меня занимают страсть и тоска, а память чувств - это вам не ракетная техника или там валовой национальный продукт. Итак, перед нами покойный Гарри Фонштейн и его покойная жена Сорелла...
Везде знакомые места, Все мне напоминало младость, Все говорило мне, что радость Навеки здесь погребена...
Однако точно известно, что природная стыдливость не позволяла ему выставлять напоказ собственные мучения...
В чем смысл произведения А. С. Грибоедова «Горе от ума»
Хоть есть охотники поподличить везде,
Да нынче смех страшит
И держит стыд в узде.
А. Грибоедов
Смысл комедии “Горе от ума”, я полагаю, в показе духа Москвы того времени, ее нравов. В комедии разворачивается противоборство двух сил: старого мира аристократов, не желающего покидать сцену жизни, и нового поколения прогрессивно настроенных людей России.
Столкновение Чацкого с Фамусовым неизбежно, потому что старые аристократы не любят перемен, они привыкли жить и доживать так, как им удобно. Жизнь общества в этом смысле их мало интересует.
Фамусов сразу же почувствовал, что с приездом Чацкого начнутся разные неприятности и нарушения порядка, хотя еще не знал о его взглядах. Молодое, сильное, цветущее начало в человеке уже само по себе дает таким людям, как Фамусов, повод для беспокойства. А что уж говорить о реакции на смелые суждения Чацкого.
Мир, который Фамусов так старательно оберегает от внешних влияний, представляет собой сплошную ложь отношений и удручающую безнравственность. Софья скрывает свои поэтические чувства к Молчалину, боясь, что их не поймут. А Молчалин в свою очередь притворяется влюбленным.
На балах у Фамусова царит дух чванства и высокомерия. Князья Тугоуховские, например, глухи ко всему на свете, кроме богатства и званий.
В отношениях между гостями витает холод осторожности и враждебности друг к другу.
Естественно, Чацкий, попав в такое окружение, впал в хандру и скуку. Даже влюбленность в Софью не помогала ему сколько-нибудь взбодриться. Он уезжает, но любовь к Софье и к родине все же вновь возвращает его в Москву уже энергичным, полным созидательных стремлений. Но его ждут новые разочарования: его энергия и благородные порывы никому не нужны в фамусовской Москве. Любовь также терпит крах: после разговора с Фамусовым у Чацкого возникли подозрения, что он мечтает отдать Софью за генерала Скалозуба. Да Чацкий и сам, постепенно узнавая Софью, разочаровывается в ней. Он замечает, что она видит мир искаженным. Слыша, как восхищенно она говорит о Молчалине, Чацкий убеждается, что она вовсе не понимает его истинной сути. Он спрашивает ее: “Но есть ли в нем та страсть? То чувство? Пылкость та? Чтоб, кроме вас, ему мир целый казался прах и суета?” Затем добавляет: “А Скалозуб! Вот загляденье!..”
Но Софья не почувствовала в его словах ни предосторожности, ни иронии. Она отвечает: “Герой не моего романа”.
Чацкого терзает мысль, как такая умная девушка могла полюбить подлеца Молчалина, корыстолюбца и подхалима:
С такими чувствами, с такой душой Любим!
Обманщица, смеялась надо мной!
В конце, когда все окончательно раскрывается, Чацкий признается сам себе, что горько обманулся в Софье;
Зачем меня надеждой завлекли?
Зачем мне прямо не сказали,
Что все прошедшее вы обратили в смех?..
...Вот я пожертвован кому!
Но жертва любви — не самая большая жертва в жизни Чацкого. Его, с легкой руки Софьи обронившей: “А, Чацкий! Любите вы всех в шуты рядить. Угодно ль на себя примерить”, — объявляют сумасшедшим, и слух этот быстро распространяется по Москве.
Смысл комедии, по-моему, и в том, что Чацкий, несмотря на свои поражения и нравственные муки, не отступил от верности своим идеалам.
В доме Фамусова он до конца выступает как обличитель его обитателей, изо всех сил цепляющихся за прошлое, пытающихся остановить ход времени.
Тем временем:
...
Возможно, литейщик был прав и заново отлитый медный памятник простоит долго, хотя у меня лично нет твердой уверенности в этом, ибо все, что связано с Флобером, оказалось, увы, недолговечным. Он умер чуть менее столетия назад, оставив после себя одни только бумаги: бумаги, идеи, фразы, метафоры, структурную прозу, превратившуюся в звук. Собственно говоря, именно это и хотел оставить нам писатель, к огорчению его сентиментальных почитателей. Дом Флобера в Круассе был снесен вскоре после его смерти, и на его месте вскоре заработала фабрика, производящая алкоголь из порченого зерна. Уничтожить все изображения писателя ровным счетом ничего не стоило. Если один мэр, почитатель памятников, ставил их, то другой, какой нибудь партийный ортодокс, кое как прочитав то, что написал о Флобере Сартр, ревностно сносил их.
Я начал свой рассказ с памятника, потому что с него то все у меня и началось. Почему творчество писателя заставляет нас буквально охотиться за ним? Почему мы не можем оставить его в покое? Неужели нам мало его книг? Ведь именно этого желал для себя Флобер: мало кто из писателей верит в объективность написанного и незначимость самой личности автора, однако мы не желаем считаться с этим и упорно преследуем писателя. Нам нужен его облик, лицо, автограф, скульптура из девяностотрехпроцентной меди, фотопортрет, снятый модным фотографом, лоскут его одежды и локон его волос. Что заставляет нас вожделенно гоняться за реликвиями? Неужели нам мало того, что успел сказать нам писатель? Почему мы считаем, что именно мелкие житейские детали откроют нам что то о нем новое, еще неизвестное. После смерти Роберта Луиса Стивенсона его предприимчивая нянька, шотландка, не задумываясь, приторговывала прядями его волос, которые якобы начала срезать еще за сорок лет до его кончины. Поверившие в это искатели реликвий успели скупить столько волос с головы Стивенсона, что их с успехом хватило бы для набивки кушетки.
Посещение поместья Круассе я решил оставить на последний день. У меня было пять дней на осмотр Руана, но мой инстинкт, унаследованный с детства, подсказывал мне, что все лучшее следует оставлять напоследок. Не это ли движет всеми писателями? Не торопись, не торопись, лучшее все впереди...
