.. Все смеялись моим рассказам и уверяли, что я наслушался их от матери или няньки и подумал, что это я сам видел...
По общему мнению, только ловкости Корецкого обязана Анна тем, что ее муж в течение двух лет ничег..
Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
«Каждое дело, требующее обновления, вызывает тень Чацкого» (И. А. Гончаров)
В 1871 году по случаю новой постановки в Малом театре в Москве комедии Грибоедова “Горе от ума” Иван Александрович Гончаров написал свой критический этюд “Мильон терзаний”, посвященный не столько сценическому воплощению комедии, сколько самому произведению. В этой статье Гончаров писал о том исключительном месте, которое занимает комедия в русской литературе, о ее свежести и живучести почти пятьдесят лет спустя после создания. Могу добавить, что все эти оценки и выводы Гончарова сохранили свою актуальность и до нашего времени, а суждения писателя не потеряли точности и объективности. Гончаров назвал “Горе от ума” бессмертным произведением и предсказал ему долгую жизнь, “пока будет существовать стремление к почестям по-„ мимо заслуги, пока будут водиться мастера и охотники угодничать и “награжденья брать и весело пожить”, пока сплетни, безделье, пустота будут господствовать не как пороки, а как стихии общественной жизни”. Однако не только сатирический пафос отметил в комедии Гончаров. Он указал и на особый характер образа Чацкого и его роль в комедии и в обшестве. Как видно сейчас — особенно сейчас, — это предсказание романиста и критика полностью оправдалось. До сих пор комедия вызывает самый живой интерес у читателей, не сходит со сцен- разных театров. Чем же можно объяснить такую долговечность этого произведения? Дело конечно же не в том, что комедия рисует полную и исчерпывающую картину нравов московского дворянства, ограничиваясь рамками событий, происшедших в течение одного дня в одном московском доме; и не в том, что комедия дает образец живой московской разговорной речи, богата выразительными речевыми оборотами, свойственными второй русской столице. Причины этого литературного долголетия заключаются в постановке и мастерском решении Грибоедовым проблем, которые не теряют своей моральной и политической злободневности. Это прежде всего борьба понятий, как определяет Гончаров, это столкновение старого с молодым, нового с закосневшим. Это конфликт двух поколений не во временном, а в мировоззренческом значении этого слова, то есть все то, что сопровождает смену одной эпохи другой. Попробуем разобраться, что И. Гончаров имел в виду под “делом” и почему такие понятия, как “дело” и “обновление”, ассоциируются у него с образом Чацкого, что вообще могло привлечь его в этом литературном типе, созданном совершенно в другую эпоху, не имеющую, кажется, ничего общего с эпохой 70-х годов XIX века. Состояние общества в те моменты его развития, когда на смену одному поколению, определяющему своей деятельностью общественную физиономию, приходит другое, можно сравнить с протеканием заболевания: как развитие заболевания сопровождается определенными симптомами, так и в обществе неизбежный переход от устаревшего к новому часто переживается очень болезненно. Эти симптомы: нежелание перемен, “глухота” ко всему новому, свежему, боязнь открытого обличения — очень хорошо показаны в комедии Грибоедова. Московское дворянство в лице Фамусова, Скалозуба, Хлестовой, Тугоуховских и других представляет собой закосневшую социальную структуру, в которой все действия людей регламентированы, потеряли свою непосредственную живость, а общественные взгляды, идеалы законсервировались и не в состоянии измениться, реагируя на изменившиеся жизненные потребности. Вот, к примеру, представление Фамусова о женихе, достойном его дочери, афористически сформулированное Лизой: “и золотой мешок, и метит в генералы”. Сам Фамусов в разговоре с Чацким перечисляет качества, наличие которых делает молодого человека достойным руки Софьи:
Сказал бы я, во-первых: не блажи, Именьем, брат, не управляй оплошно, А, главное, поди-ка послужи, —
и в подтверждение правильности своих идеалов приводит пример дядюшки Максима Петровича, попутно выражая сожаление в том, что прошли блестящие времена, которые Чацкий характеризует не иначе; как “веком покорности и страха”. Для Чацкого нет образцов в веке минувшем, которым можно было бы следовать в жизни, Фамусов же считает, что в порядке вещей строить свою жизнь сообразно с опытом отцов:
Смотрели бы, как делали отцы, Учились бы, на старших глядя!
Фамусов и встречает, и провожает человека по одежке, то есть по тому, богат ли человек, знатен ли, какого положения в обществе достиг. В своих действиях он руководствуется только двумя факторами: опытом отцов и общественным мнением. Последнее оказывает огромное влияние на образ жизни и нравы высшего света, на общественную мораль. Верно говорит Лиза: “Грех не беда, молва нехороша”. И Фамусову в первую очередь важно, “что станет говорить княгиня Марья Алексеевна”. Фамусов в своих взглядах на жизнь не одинок — он, “как все московские”, по определению той же Лизы, которая, как и положено слугам в классической комедии, является персонажем, обнажающим пороки общества. Вот и княгиня Тугоуховская, стремящаяся во что бы то ни стало составить выгодные партии для своих дочерей, завидя Чацкого, наводит справки о его состоянии, а узнав, что он небогат и не в чинах, презрительно отвергает его. Вот и графиня-внучка со своими сословными предрассудками и спесью; вот и Скалозуб, которому “только бы досталось в генералы”; вот и Хлестова с моськой и арапкой-девкой. Вот она, толпа мучителей, предателей, “нескладных умников, лукавых простаков, старух зловещих, стариков”; вот он, век минувший. Александр Андреевич Чацкий, вроде бы тоже принадлежит к дворянской среде, как и Фамусов, Скалозуб, Мол-чалин. Вроде бы и на службе состоял, и душ четыреста крестьян имеет, и водит знакомство со всей московской знатью. Даже был близок с министрами в Петербурге. Что же подвигло его противоречить устоявшимся представлениям о жизни, отвергать общепринятый образ жизни, обличать всеобщую косность и меркантильность интересов? По всей вероятности, Чацкий, как и декабристы, дитя 1812 года. Он, получивший хорошее образование, обладая блестящим умом, способен на критическую оценку послевоенной ситуации, для которой было характерно общественное оживление, пришедшее в непримиримый контраст с неподвижностью, негибкостью, неспособностью к развитию основной массы дворянства. Чацкий не желает принимать за образцы таких, как дядюшка Максим Петрович, потому что не видит в них никаких нравственных достоинств, а главное, имеет смелость заявить это во всеуслышание. В разговоре с Фамусовым он ставит под сомнение моральный авторитет отцов, говоря о “подлейших чертах прошедшего житья” и сравнивая новый век с веком минувшим отнюдь не в пользу минувшего. Чацкий являет собой воплощение общественного движения, он не только обличитель лжи, он еще и борец. Борец за дело, за идею, за правду. Уже в первых беседах его с Фамусовым заметно сильное расхождение их в самых основных понятиях, определяющих модель жизненного поведения. На все советы Фамусова перестать блажить и брать пример с отцов Чацкий отвечает, что не в состоянии прислуживаться, а служить честно нет возможностей. О том же он беседует с Молчаливым и сетует на то, что “чины людьми даются, а люди могут обмануться”. На вечеринке в доме Фамусова Чацкий, сам того не желая, восстанавливает против себя всех собравшихся просто потому, что сосуществование его с “московскими” невозможно. И общество прекрасно это почувствовало, повергнув и осмеяв его. Дело не только в несовместимости взглядов Чацкого и московского общества, ведь и Репетилов произносит “крамольные речи”, однако это никого не трогает. И не случайно Платон Михайлович, хорошо знающий героя и не верящий в его сумасшествие, протестует против клеветы на Чацкого слишком робко и пасует, как только понимает, что оказался против всех. Может быть, он и благородный человек, но в борцы за идею никак не годится, потому что робок. И Репетилов, тоже поначалу протестующий, также отступает, узнав, “что это слишком гласно”. Дело прежде всего в том, что Чацкий именно борец, что и замечает в нем Гончаров, говоря, что он “вечный обличитель лжи, запрятавшейся в пословицу: “Один в поле не воин”. “Нет, воин, — восклицает Гончаров, — если он Чацкий, и притом победитель, но передовой воин, застрельщик и — всегда жертва”. Да, он действительно борец, “способный против всех”, чего не может больше никто из персонажей комедии.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Indeed, Maisie rather liked the unwonted sense of space and freedom which was given by this easy access to the world without; and, as the windows were secured by great shutters and fasteners, she had no counterbalancing fear lest a nightly burglar should attempt to carry off her little pearl necklet or her amethyst brooch, instead of directing his whole attention to Mrs. West's famous diamond tiara.
She moved naturally to the window. She was fond of nature. The view it disclosed over the Weald at her feet was wide and varied. Misty range lay behind misty range, in a faint December haze, receding and receding, till away to the south, half hidden by vapour, the Sussex downs loomed vague in the distance. The village church, as happens so often in the case of old lordly manors, stood within the grounds of the Hall, and close by the house. It had been built, her hostess said, in the days of the Edwards, but had portions of an older Saxon edifice still enclosed in the chancel. The one eyesore in the view was its new white tower, recently restored (or rather, rebuilt), which contrasted most painfully with the mellow grey stone and mouldering corbels of the nave and transept.
"What a pity it's been so spoiled!" Maisie exclaimed, looking across at the tower. Coming straight as she did from a Merioneth rectory, she took an ancestral interest in all that concerned churches.
"Oh, my dear!" Mrs. West cried, "please don't say that, I beg of you, to the Colonel. If you were to murmur 'spoiled' to him you'd wreck his digestion. He's spent ever so much money over securing the foundations and reproducing the sculpture on the old tower we took down, and it breaks his dear heart when anybody disapproves of it. For some people, you know, are so absurdly opposed to reasonable restoration."
"Oh, but this isn't even restoration, you know," Maisie said, with the frankness of twenty, and the specialist interest of an antiquary's daughter. "This is pure reconstruction."
"Perhaps so," Mrs. West answered. "But if you think so, my dear, don't breathe it at Wolverden...
