Высокая сатира, а именно ей, главнейшее (но не исключительно), принадлежит -- и..
Возможно, литейщик был прав и заново отлитый медный памятник простоит долго, хотя у меня лично нет твердой уверенности в этом, ибо все, что связано с Флобером, оказалось, увы, недолговечным...
Более практичный и смелый человек соорудил бы себе какое-то укрытие, чтобы проводить ночи в относительном удобстве и безоп..
Комическое и трагическое в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»
Комедия А. С. Грибоедова была написана в 1824 году. Автор обличает в ней такие пороки современности, как крепостное право, патриархальность, застойность общества, невежество, чинопочитание, угодничество перед вышестоящими, преклонение перед иностранным. Несмотря на то что пьеса была запрещена цензурой, она быстро разошлась в списках среди современников, что свидетельствует о том, что комедия была очень актуальной и злободневной. Кроме новаторства в содержании комедии, автор вносит определенные новшества и в построение пьесы. Во время царствования классицизма с его жесткими рамками и правилами драматург во многом нарушает их, используя при этом некоторые нововведения. Во-первых, сохраняя необходимое для классицистических пьес единство времени и места, он отступает от единства действия. В комедии присутствуют два конфликта: любовный и общественный. Во-вторых, автор использует говорящие фамилии, сохраняет типичные амплуа актеров, при этом отсутствует четкое деление на положительных и отрицательных персонажей. Характеры героев выпуклы и многогранны, они не являются носителями какой-то одной определенной черты. Персонажи пьесы предстают перед нами как живые люди со своими достоинствами и недостатками. Комедия высмеивает не один какой-то порок, а целую общественную систему, весь уклад жизни барской Москвы первой четверти XIX века. Называя свое произведение “сценической поэмой”, Грибоедов оказался прав: мы не можем утверждать что “Горе от ума” - это только комедия. В ней присутствуют и другие родовые начала: признаки романа, основную тему которого - образ “лишнего человека” - разовьют впоследствии многие писатели, а также слышны и отголоски лирического произведения, которые прослеживаются в монологах Чацкого. А. С. Пушкин называл “Горе от ума” “высокой комедией”, сравнивая ее с произведениями Шекспира и противопоставляя традиционным комедиям классицизма, так как, кроме комического, в ней присутствует и трагическое начало. “Горе от ума” - первое реалистическое произведение русской литературы, построенное на смешении комических и трагических элементов. Комедия написана вольным или, как его еще называют, разностопным ямбом, что делает речь героев гибкой, пластичной и наиболее приближенной к разговорной речи. Кроме того, речь каждого персонажа индивидуализирована. Она служит средством более полного раскрытия характера персонажей пьесы. Так, встречаются просторечия (в репликах Фамусова), галлицизмы (у представительниц женского пола) и военные термины (у Скалозуба). Пушкин сказал о языке комедии: “О стихах я не говорю, половина войдет в пословицы”, — и оказался прав: “счастливые часов не наблюдают”, “шел в комнату, попал в другую”, “дома новы, а предрассудки стары”, “минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь”. В характеристиках и образах героев также заключается комизм произведения. Если в традиционной классической комедии смешное возникало вследствие комических ситуаций, в которые попадали герои, то в “Горе от ума” комизм заложен в несоответствии внешнего и внутреннего мира героя, в том, какой он есть на самом деле и каким хочет казаться. Скалозуб со своим невысоким интеллектом, пытающийся шутить с претензией на оригинальность, выглядит просто смешно. От его шуток отдает военщиной: “Москва - дистанция огромного размера”, “Мы с нею вместе не служили”. Грибоедов использует множество комических приемов для раскрытия образов своих героев. Один из них - это их поведение. Своими поступками и действиями они сами ставят себя в смешное положение. Фамусов сначала заигрывает со своей служанкой Лизой, а затем характеризует себя как человека, известного “своим монашеским поведением”. Княгиня Тугоуховская посылает своего мужа пригласить Чацкого к себе, но, узнав, что он небогат и нигде не служит, кричит: “Князь, князь! Назад!”. Кроме того, герои в своих речах самораскрываются, то есть речь служит средством раскрытия характера персонажа. Так, Скалозуб, мечтающий лишь о том, чтобы “досталось только в генералы”, повествуя о путях повышения по службе, говорит: Довольно счастлив я в товарищах моих, Вакансии как раз открыты; То старших выключат иных, Другие, смотришь, перебиты. Перед нами возникает образ военного, который добивается повышения не благодаря личным качествам или проявленной в бою храбрости, а лишь за счет удачно представившегося случая. Помимо этого Грибоедов в комедию вводит мотив глухоты, которая выступает как реальный недостаток и как мнимая болезнь. Глухота реальная представлена в таких ситуациях, как момент приглашения Чацкого в дом к Тугоуховским, а также графиней-бабушкой. Глухота мнимая занимает большое место в произведении. Ею страдают большинство персонажей комедии: Чацкий, Фамусов, Молчалив. Они слушают друг друга, но не слышат, они слышат только то, что хотят услышать и истолковывают слова собеседника, как им хочется. Так, Софья прямо говорит Чацкому, что она любит Молчалина, а тот думает: “Обманщица, смеялась надо мной”, - не в силах поверить в такое, прекрасно зная Молчалина. Так и разговор Фамусова и Чацкого, когда ни один из героев не слушает другого, пытаясь доказать свою правду. Воссоздавая реальную картину жизни русского общества первой четверти XIX века, Грибоедов показывает власть женщин в обществе. Молча-лин советует Чацкому съездить к Татьяне Юрьевне, чтобы добиться покровительства, ведь “чиновные и должностные - все ей друзья и все родные”. Комично выглядит и Платон Михайлович Горич, бывший некогда товарищем Чацкого, но со времени женитьбы превратившийся в безвольного человека, полностью подчинившегося своей жене, в послушного “мужа-мальчика, мужа-слугу”, выполняющего роль игрушки при супруге. Показательны в этом отношении слова Натальи Дмитриевны: “Мой муж-прелестный муж”, напоминающие фразу Молчалина о шпице Хлестовой: “Ваш шпиц - прелестный шпиц”. Наконец, Грибоедов в своей комедии использует такой литературный прием, как “кривое зеркало”: автор вводит пародийного двойника Чацкого - Репетилова, в образе которого все недостатки Чацкого показаны в преувеличенном виде. У обоих прослеживается страстное желание говорить, причем им все равно, слушают их или нет. Оба считают себя представителями передовой дворянской молодежи, только Чацкий считает себя по праву таковым, а Репетилов выдает желаемое за действительное. Оба героя появляются в не совсем подходящее время: Чацкий - рано утром, а Репетилов - поздно вечером. Оба с порога объясняются в любви: Чацкий - Софье, а Репетилов - Чацкому. Оба падают на колени: Чацкий -перед Софьей, а Репетилов - перед Чацким. Но в комедии, кроме комического, присутствует и трагический пафос, который связан, в первую очередь, с Чацким. Начало трагизма мы видим уже в названии самой пьесы, из которого следует, что ум несет человеку несчастье. В комедии показан кризис идей Просвещения, утверждается мысль, что ум не всесилен, что при помощи только передовых идей изменить общество невозможно. В реальной жизни приходится выбирать: либо счастье, либо ум, либо подчинение большинству и спокойная жизнь, без всяких тревог и забот, либо бунтарство и изгнание. Чацкий выбрал второе, за что и поплатился. Первая причина трагедии Чацкого заключается в том, что он слеп в своей любви к Софье. Он настолько увлечен своим чувством, что не видит очевидного: Софье нужен не умный, просвещенный человек, а Молчалив, из которого можно легко сделать “мужа-мальчика, мужа-слугу”. Герой понимает это слишком поздно. Его любовная трагедия неразрывно связана с общественной, ведь это именно она явилась причиной возникновения общественного конфликта, заключающегося в столкновении идей “века нынешнего” и “века минувшего”. Чацкий не замечает очевидных вещей и “мечет бисер перед Репетиловыми”. Именно передовой разум Чацкого стал причиной трагедии общественной и сделал ее неизбежной. Он не мог быть понят застойным, косным обществом, ибо его идеи противоречили интересам этого общества, а его обличительные речи нарушили спокойное существование московского барства, которое выставило против героя свое оружие - сплетню о его сумасшествии, объявив его социальным безумцем, изгнало его из своей среды. И Чацкому ничего не оставалось делать, как бежать из Москвы. Таким образом, в комедии “Горе от ума” на равных переплетаются комическое и трагическое. Этим же путем пойдет русская драматургия и в дальнейшем в произведениях Н. В. Гоголя и А. П. Чехова.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
...
Вот один из многих примеров того, как безостановочно работает фантазия его
памяти.
Вслед за Бергманом мы относимся к его книгам о творчестве как к
продолжению (дополнению, комментарию, полемике) самого этого творчества, как
к одной из дарованных ему Богом возможностей самопознания. Фильм как
данность никогда не удовлетворял любопытства Бергмана. Для него всегда
существовал фильм как процесс и существует и поныне - когда он уже давно не
выходит на съемочную площадку.
Жизнь как процесс, фильм как процесс, не говоря уже о театре, который
только и возможен, когда он процесс, - в этом одновременном многостороннем
движении весь Бергман. Весь Бергман - это то, что подарил уходящему веку и
следующим поколениям один из беззаветных тружеников искусства.
Нет ничего удивительного, что, вспоминая в разные годы, в разных
статьях или книгах о собственных постановках на экране или на сцене, Бергман
взглядывает на предмет своего творчества с разных сторон и нередко
по-разному толкует одно и то же. Незастылость, многоракурсность, "текучесть"
взглядов Бергмана общеизвестна, и предъявлять ему за это какие-либо
претензии все равно, что лишить, например, фильм японского его коллеги
Куросавы "Расемон" версионного развития сюжета.
Так построена и эта его книга "Картины", вышедшая в Швеции в 1990-м
году. Надо ли говорить, что и за прошедшие с момента ее издания годы мысль
Бергмана тоже не стояла на месте.
Но есть вопросы, на которые Бергман до сих пор не знает ответа. Ну,
например, вот этот, который задавали Юхан в "Часе волка" и Петер в картине
"Из жизни марионеток": "Зеркало разбито, но что отражают осколки?". Повторяя
в настоящей книге данный вопрос, Бергман, очевидно, все больше проникается
осознанием того, что незнание - тоже сила. Незнание не есть невежество.
Человек, переживающий свое незнание, неминуемо движется к знанию.
О зеркале нам известно много больше, чем об осколках зеркала...
